Наивное заблуждение широких народных масс
Как-то раз на Рождество, правда католическое, мне удалось посмотреть «Щелкунчика». В Питере, в Мариинском театре. По случайности. И я вовсе не стремлюсь попасть в Большой театр, но сейчас об этом столько разговоров.
Сначала проблему с билетами на главную новогоднюю балетную сказку в главном театре страны создавали перекупщики. Потом были какие-то космического масштаба очереди. Теперь вот — новые технологии подоспели. На сайте театра нужно создать личный кабинет и ловить там билеты, которые только по паспорту. А на самые лучшие места — аукцион. Стартует цена, если не ошибаюсь, с 50 тысяч рублей. А дальше — кто богаче, того и сказка.
И люди, которые и правда за все хорошее (не путать с российскими либералами), прогосударственные люди, патриоты, этим возмущаются. Вот, просто для примера, Марина Ахмедова, член Совета по правам человека: «Можно, конечно, сказать — кто может, тот пусть и покупает, к чему чужие деньги считать. Но всё-таки цена на искусство не должна быть такой невменяемой. <…> Подавляющее большинство наших граждан не понимает цену и чувствует себя отрезанным от высокого искусства. То есть они так же, как и я, на балет не собирались, но теперь в наших головах закрепляется мысль — высокое искусство не про вас. Для вас тик-токи, трансляции, если захотите, дистанционка. А реальное — для избранных, для богемы». И еще: «Комплект из двух билетов на "Щелкунчик" был продан за 400 тысяч рублей. Ещё немного, и это — материнский капитал. Это, конечно, дело каждого, на что тратить свои деньги, но зачем Государственному академическому Большому театру так явно демонстрировать социальное расслоение и разные финансовые возможности граждан — вопрос». Собственно, у всех, кто возмущается, именно эти претензии. Если резюмировать, то выглядит это так: во-первых, почему искусство недоступно народу, во-вторых, почему это государственный театр так нагло зарабатывает и таким образом, получается, и демонстрирует социальное расслоение.
И вроде бы все верно говорится, с заботой о простых людях. Но какая-то недосказанность чувствуется. Это, знаете ли, также можно сказать: мне совсем не нравится, что тигр съел милого козленка. Конечно, не нравится. Неприятная картинка: козленок дергается, тигр вырывает у него из животика кровавые куски. Но это ведь тигриная природа, способ существования.
Способ существования государственного театра в капиталистическом государстве — капиталистический. Требовать от капиталистического предприятия, чтобы оно не пыталось получить прибыль, конечно, можно. Но это как-то против природы. Против сути вещей. И почему это искусство должно принадлежать народу? Уже несколько десятилетий, как народу ничего не принадлежит (даже недра, как ошибочно думают граждане, на самом деле не принадлежат — читать ельцинскую Конституцию надо внимательнее). Все давно чужое, все давно не свое.
Это наивное заблуждение, с которым в начале 90-х страна шагнула в капитализм, — у нас всего будет полно, как на Западе, но при этом социальные гарантии и справедливость останутся, как в СССР, — страшно живуче. Пора бы избавляться от наивности: тигр будет жрать козлят.
Ну, а «Щелкунчика» посмотреть… У меня недалеко от дома кинотеатр билеты на трансляцию продает. И в зал с попкорном можно.