Как на российской экономике скажутся последние события в Латинской Америке и возможный кризис вокруг Ормузского пролива
Политический эксцесс в Венесуэле, связанный с похищением в январе президента страны Николаса Мадуро, а также напряженность вокруг Ирана, которую США нагнетают последние несколько недель, опасны для России, но несут в себе совершенно разные риски.
тестовый баннер под заглавное изображение
Каракас, несмотря на возвращение в нефтяную игру, вряд ли изменит глобальную сырьевую конъюнктуру. Эскалация же вокруг Ирана способна отразиться на всей мировой торговле. О последствиях для России потрясений в глобальной политике «МК» рассказал экономист Александр Разуваев.
— Администрация американского президента Дональда Трампа заявила, что доходы Венесуэлы от продажи нефти будут храниться в США и защищены от исков. Однако все предыдущие годы Москва помогала Каракасу, в том числе финансово. Как всё происходящее отразится на российских кредитах этой латиноамериканской стране?
— Ситуация предельно ясна: деньги Венесуэлы заморожены на американских счетах. А это означает, что все кредиты, выданные ранее Россией и Китаем, де-факто превращаются в безнадёжные. По нашим оценкам, Россия может потерять около $3,15 млрд официального долга. История напоминает кредит, выданный Кремлем экс-президенту Украины Виктору Януковичу в 2013 году — формально долг существует, но возврат маловероятен. Венесуэла оказалась в ловушке: её экспортная выручка контролируется Вашингтоном.
— Насколько серьёзно возвращение Венесуэлы на нефтяной рынок повлияет на цены на «черное золото»?
— Минимально. Даже в оптимистичном сценарии в 2026 году прирост добычи составит 100–300 тыс. баррелей в сутки — это менее 0,3% мирового спроса. Такого объема недостаточно, чтобы сдвинуть баланс предложения. В этой связи понятно, почему реакция рынков — и нефтяных, и российского — была сдержанной. Венесуэла сегодня не тот игрок, который способен изменить конъюнктуру.
— А что происходит с Ираном? Почему события в этой стране вызывают куда больше тревоги?
— Здесь совсем другая история — трагичная и системная. Иран добывает более 3 млн баррелей в сутки, экспортирует около 2 млн, причем преимущественно в Китай. Потеря поставок в объеме 500 тыс. баррелей в сутки может поднять мировые цены на «черное золото» на $5–7 за «бочонок».
Выпадение 1–1,5 млн баррелей в сутки — это рост на $15–25. Полная же остановка экспорта Ирана — кризисный сценарий с ценами выше $100 за баррель. Это уровень, на котором стоимость нефти была в 2013 году, от чего россияне давно отвыкли. А если на все это наложится геополитический фактор, то ситуация в мировой торговле станет критической.
— Вы имеете в виду последствия от перекрытия Ормузского пролива?
— Да. Напомню, что после авиаударов Израиля прошлым летом, Тегеран уже угрожал перекрыть Ормузский пролив и это вызвало большую обеспокоенность на всех рынках. Блокировка этого узкого коридора вызовет хаос в мировой энергетике и это прекрасно понимают все, в том числе и арабские монархии.
— Чем Иран важен именно для российской экономики?
— Это многослойная история. Во-первых, это рынок сбыта для наших товаров. Во-вторых, через Азербайджан и Иран идёт транзит российских грузов в Индию — другими словами, работает альтернативный маршрут в условиях санкций. В-третьих, Иран поддержал нас поставками вооружений в ходе СВО. И, наконец, через механизмы исламского банкинга ожидается приток персидских инвестиций в мусульманские регионы России — этот вопрос наверняка будет обсуждаться на исламском финансовом форуме в Казани в мае.
В отличие от Венесуэлы, где Россия получит лишь определенный и достаточно просчитываемый эффект от замещения её поставок в Китай (что неприятно, конечно, но найти выход можно), Иран — это критически важный партнёр. Его изоляция или эскалация геополитических рисков вокруг него несёт опасность для российской экономики и фондового рынка, сопоставимые с украинскими.
— Как следует действовать частным российским инвесторам в текущих условиях тогда?
— Рынок растёт на ожиданиях мира. А биржам давно известно правило: «покупай на ожиданиях, продавай на событии». Фиксировать прибыль логично заранее, до заключения сделки. При этом стоит оставить в портфеле акции компании из сфер информационных технологий и телекома, а также бумаги крупнейших банков, которые движутся, как локомотив. Инвесторы из команды Трампа, по моим расчетам, выйдут на рынок чуть позже — у нас есть временной лаг для манёвра.
— Каков главный итог последних событий?
— Венесуэла для российской экономики — эпизод с ограниченными последствиями, а Иран — системный риск. От его судьбы зависит не только цена на нефть, но и устойчивость российских экспортных маршрутов, инвестиционных потоков и даже характер отношений с Вашингтоном. Для фондового рынка это принципиально, так что за развитием ситуации в этом регионе я советую всем частным инвесторам следить крайне внимательно.