Главная энергетическая угроза для ЕС сейчас связана с поставками сжиженного газа
Обострение конфликта на Ближнем Востоке вновь усилило нервозность на мировых энергетических рынках. Причем для Европы главный риск сегодня связан не столько с нефтью, сколько со сжиженным природным газом. Любые атаки на инфраструктуру или угрозы судоходству в Иране и в соседних с ним странах мгновенно отражаются на газовых котировках и усиливают опасения нового энергетического шока.
тестовый баннер под заглавное изображение
Эксперты отмечают: хотя доля Европы в мировом потреблении СПГ сравнительно невелика, именно этот рынок остается наиболее чувствительным к геополитике. Ситуацию усугубляет то, что европейские бюджеты уже перегружены расходами, а газовые цены после отказа от долгосрочных контрактов с Россией стали гораздо сильнее реагировать на новости и политические заявления.
Европейская реакция на обострение ситуации на Ближнем Востоке в значительной степени связана не столько с нефтью, сколько с рынком сжиженного природного газа. По словам ведущего эксперта Центра политических технологий Никиты Масленникова, любые удары по энергетической инфраструктуре или остановка производства СПГ в ближневосточном регионе практически сразу отражаются на европейских ценах на газ.
«Любые удары по инфраструктуре или остановка производства СПГ сразу отражаются на европейском энергетическом рынке», — отмечает он. Уже сейчас, по его словам, котировки реагируют на новости о конфликте, а на рынке усиливается нервозность. В первые же дни ближневосточного конфликта цены на газ в Старом Свете подскочили в полтора раза – до 700 долларов за тысячу кубометров.
При этом структура мирового рынка СПГ частично смягчает риски для Европы. Около 60% глобального потребления сжиженного газа приходится на Азию, тогда как доля Европы составляет примерно 8–10%. Из-за этого часть нынешних опасений может быть преувеличена, хотя психологическое напряжение на рынке остается высоким и может сохраняться в ближайшие недели.
Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин также считает, что главный энергетический риск для Европы связан именно с газом. «Вопрос для Европы сегодня больше про газ, чем про нефть», — подчеркивает он.
Пикин напоминает, что в 2021–2023 годах европейский рынок уже переживал серьезный ценовой шок: стоимость газа поднималась выше 3000 долларов за тысячу кубометров, а уровень около 2000 долларов держался месяцами. При таких ценах европейская промышленность испытывала серьезные трудности. Тем не менее, ЕС тогда смог пережить кризис, в том числе благодаря масштабным бюджетным субсидиям.
Сейчас ситуация отличается тем, что финансовые возможности европейских государств стали более ограниченными. Бюджеты перегружены расходами на поддержку экономики, энергетическую трансформацию и помощь Украине. «Поэтому даже менее сильный ценовой шок сегодня может восприниматься значительно болезненнее», — отмечает Пикин.
Эксперт Финансового университета и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков обращает внимание на чувствительность европейского рынка к любым сигналам, связанным с поставками СПГ. По его словам, российский сжиженный газ в Европу сейчас фактически поступает только с одного проекта — ямальского.
«Трубопроводные поставки — это одна история, а здесь речь, прежде всего, о СПГ», — говорит он. При этом ямальский проект изначально имеет серьезные налоговые льготы, поэтому российский бюджет практически не зависит от этих поставок.
Даже если часть экспортных потоков будет переориентирована на другие рынки и транспортное плечо увеличится, государственные доходы существенно не пострадают. По мнению Юшкова, разговоры о возможном сокращении поставок СПГ могут, в том числе, использоваться как фактор давления на рынок. «Подобные сигналы способны дополнительно встряхнуть рынок», — считает эксперт.
Существенную роль играет и сама структура европейского газового рынка. В последние годы ЕС активно переходил на биржевую индексацию цен и отказывался от долгосрочных контрактов. В результате котировки стали гораздо чувствительнее к политическим заявлениям и новостям. Любые сигналы, связанные с поставками СПГ или безопасностью транспортных маршрутов, могут быстро отражаться на ценах и усиливать волатильность.