Новая тарифная война Трампа против Китая грозит ударить и по Москве
Угроза резкой эскалации торгового конфликта между Вашингтоном и Пекином остается темой номер один в мировой повестке. Обещание президента Трампа ввести с 1 ноября новые пошлины в 100% на китайские товары отнюдь не выглядит как фигура речи или как элемент переговорной игры. Всё предельно серьезно. Если США реализуют данную меру (а ждать осталось недолго), глобальная экономика столкнется с проблемами. И, похоже, для российской тут тоже мало хорошего.
тестовый баннер под заглавное изображение
Из заявления Трампа следует, что пошлины вводятся в ответ на «чрезвычайно агрессивную позицию» Китая в вопросах торговли. 9 октября министерство коммерции КНР резко ужесточило меры экспортного контроля в отношении технологий, связанных с редкоземельными металлами (РЗМ). Объяснив это необходимостью защиты национальных интересов и госбезопасности. Отныне зарубежные компании обязаны получать лицензию на экспорт товаров двойного назначения, изготовленных с использованием РЗМ китайского производства.
В Соединенных Штатах 70% редкоземельных металлов обеспечены как раз импортом из КНР, причем основным потребителем является американский ВПК. Сам же Китай обладает половиной мировых запасов РЗМ и порядка 90% мировых мощностей по их переработке. Его решение, по оценке Bloomberg, призвано усилить переговорные позиции Пекина накануне ожидавшейся встречи председателя Си Цзиньпина с Трампом, которая должна состояться в рамках саммита АТЭС в южнокорейском городе Кёнджу (31 октября — 1 ноября). Сейчас сама эта встреча поставлена под сомнение.
Напомним: в состоянии перманентной торговой войны две страны находятся фактически с февраля текущего года, когда глава Белого дома обложил поставки всех товаров из Китая пошлиной в 10%. В марте США повысили ее до 20%, а вскоре, после нескольких взаимных выпадов — до 145%. Однако затем стороны смягчили позиции, и к середине мая договорились о взаимном снижении пошлин до 10% на 90 дней. В начале августа Вашингтон продлил паузу на повышение ввозных пошлин на китайскую продукцию еще на 90 дней. И вот сейчас это противостояние вновь начинает набирать обороты.
— Ситуация пока достаточно неопределенная, а до 1 ноября есть ещё время, — рассуждает в беседе с «МК» ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников. — Есть две точки зрения на происходящее. Например, ходят разговоры о масштабной подготовке командами Трампа и Си Цзиньпина некого компромиссного, примирительного варианта, который якобы будет представлен на саммите в Южной Корее. Другая часть наблюдателей указывает на вполне красноречивую трамповскую реплику: «Похоже, больше нет причин для встречи». Считая это предвестием нового, еще более крутого витка торговых войн. Тарифная эскалация чревата общим спадом международной торговли, сжатием инвестиций. К слову, 7 октября ВТО, сославшись на ожидаемые последствия тарифной политики США, снизила прогноз роста мирового объема торговли на 2026 год до 0,5%, с августовских 1,8%. Для 2025 года он, напротив, повышен с 0,9% до 2,4%.
— Какие последствия может иметь тарифная эскалация для России?
— Во-первых, наша экономика, будучи экспортно ориентированной, особенно чувствительна к глобальному спаду спроса. Если всё в мире замедляется, отпадает надобность в дополнительных поставках нефти, газа и металлов из РФ. Во-вторых, надо учитывать ситуацию на российско-китайском торговом треке, далекую от благостной: по итогам первого полугодия совокупный двусторонний товарооборот сократился на 9,1%, до $106,5 млрд. Понятно, что Китай, для которого полностью закрывается рынок американский, часть потерь может скомпенсировать на российском. Это мы уже однажды наблюдали на примере экспансии китайского автопрома. Но тут палка о двух концах: да, для России это будет означать насыщение внутреннего спроса, решение ряда проблем с импортом машин и оборудования, но, вместе с тем, — ослабление позиций отечественных производителей.
Чтобы составлять китайцам конкуренцию, нужно опережать их либо в качестве товаров, либо в ценовом отношении. Ни того, ни другого пока не предвидится, и это — дополнительный вызов для государства. Доля Китая во внешнеторговом обороте РФ — 33%, для нас это партнер номер один. Соответственно, если баланс еще больше сместится в его сторону, это приведет к сокращению доли чистого экспорта (экспорт минус импорт) в ВВП страны. По данным Росстата, во втором квартале 2025 года она составила 1,9%, сократившись с 5,1% в апреле-июне 2024-го. Эти сложности требуют от правительства дополнительных усилий по выравниванию двусторонних торгово-экономических отношений.
— Свое решение о пошлинах в 100% Трамп принял в ответ на ужесточение Пекином экспортных требований для редкоземельных металлов. Может ли Россия, у которой есть сырьевая база для добычи РЗМ, переключить акценты США и извлечь из этого выгоду?
— Чисто гипотетически — да. Но чтобы довести всё до стадии производства, потребуются годы. Намерения существуют, они заявлены, но все понимают: задача выполнима лишь в совершенно другой геополитической обстановке. Пока не будет достигнуто мирное урегулирование на Украине (едва ли это произойдет раньше середины 2026 года), ни о какой реализации российско-американских редкоземельных проектов не может быть и речи. А пока мы так или иначе остаемся зависимы от Китая в сфере РЗМ и будем и дальше гнать туда свой концентрат на переработку.