На днях министр финансов России Антон Силуанов провел итоговый предновогодний брифинг. Основными тезисами выступления стали: превышение доходов и расходов бюджета страны в этом году; переструктурирование расходов; отсутствие планов на повышение налога на прибыль компаний в следующем году. По мнению доцента Финансового университета при правительстве России Леонида Крутакова, эти заявления не столь радужны, как кажутся на первый взгляд. Стратегию экономического роста пытаются подчинить фискальной конъюнктуре, что не есть хорошо.
«По доходам и по расходам у нас выше показатели, чем мы планировали. За счет чего? Выросли доходы в первую очередь ненефтегазовые – на 3,1 трлн рублей. А нефтегаз в плане – как было, 8,9 [трлн рублей], ну может быть будет около девяти. 8,93 у нас было в плане, а будет, может быть, около 9 [трлн рублей]», — цитируют Силуанова СМИ.
По мнению Крутакова, которое он высказал в своей колонке на страницах издания «Ведомости», смысл тезиса министра прост и заключается он в том, что и доходы, и расходы федерального бюджета России в этом году превысили плановые. При этом, позитивных результатов удалось добиться благодаря росту ненефтегазовых доходов. Нефтегазовые доходы, по словам министра, остались на прежнем уровне, то есть соответствуют плану.
«Президентом поставлена жесткая задача по достижению технологического суверенитета и расширению контура внутреннего производства страны. То, что принято называть «слезанием с нефтяной иглы»… «Но есть проблема. Проблема эта называется систематической ошибкой отбора (ошибка выжившего). Суть ее в концентрации внимания на одной группе данных («выжившие») в ущерб другой («погибшие»). В результате сосредоточенность на данных, доказывающих успех, создает искаженную картину действительности. А это нехорошо, потому что ведет в итоге к принятию неверных (губительных, в логике «выжившего») решений», — считает Крутаков.
Эксперт подкрепляет своё высказывание цифрами. По его данным даже если «нефтегазовые» поступления в бюджет вырастут всего до 9 трлн рублей, а по прогнозам отраслевых экспертов эта цифра будет выше, то они составят 34,44% от планируемого Минфином общего объема налоговых поступлений за 2023 год (26,13 трлн рублей). А при росте доходов бюджета до 29,23 трлн рублей вклад «нефтегаза» составит 30,79%.
«Именно нефтяная отрасль (шире — энергетика) создает базу, основу для роста экономики. Любой экономики, даже транзакционной и цифровой. Чтобы понять это, достаточно посмотреть на рост добычи нефти и газа в Америке, которая отчаянно «лезет на нефтяную иглу». Дело в том, что именно энергетика создает первичную стоимость, на которой строится вся мировая цепочка производства прибавочной стоимости. Нефтяная отрасль формирует стартовые доходы бюджета, которые являются источником роста госзаказа для обрабатывающей промышленности»… «Процессы, происходящие сегодня в нефтяной отрасли, создают тот самый прирост ненефтегазовых доходов в 3,1 трлн рублей, о котором заочно отчитывается перед президентом Силуанов», — пишет Крутаков.
Эксперт считает, что выстраивать таким образом статистику под нужные результат неприемлемо. Цифры должны служить не только красивыми итогами года, но и важными данными для стратегии на следующий.
«Еще одной «ошибкой выжившего» является постоянное смешивание Минфином нефтяной и газовой отрасли в условный «нефтегаз». Кавычки здесь неслучайны. Нефть и газ абсолютно разные отрасли, с разным налогообложением и разным уровнем «выполнения плана по доходам», — считает эксперт.
Он уточнил, что в «налоговые планы» Минфина не попали 550 млрд рублей НДПИ на ПАО «Газпром», решение об изъятии которых было принято после утверждения параметров бюджета. Поэтому ожидаемые газовые сборы в этом году составят 2,2 трлн рублей, или 68% от плана. При этом нефтяные доходы, наоборот, могут достичь 6,8 трлн рублей, что в три с лишним раза больше газовых налогов.
«Здесь необходимо напомнить, что еще буквально месяц назад Минфин жаловался на катастрофическое падение «нефтегазовых» налогов. Была опубликована информация о 16-летнем налоговом антирекорде – на 22% ниже плановых»… «Вакханалия» разразилась накануне голосования в Госдуме по проекту бюджета на 2024 год, в котором было заложено 30%-ное (2,6 трлн рублей) повышение налогового бремени на «нефтегазовую» (реально, на нефтяную) отрасль по отношению к 2023 году – до 11,5 трлн рублей. И Госдума на фоне медийного шума проголосовала этот бюджет в трех чтениях», — сообщает доцент.
Следующая нестыковка, по мнению Крутакова, это то, что в «нефтегазовую» статью включаются только прямые отчисления в федеральный бюджет (НДПИ, НДД и экспортные пошлины). За скобками остаются дивиденды, налог на прибыль, налог на имущество и земельный налог, уплачиваемые предприятиями нефтяной отрасли. В статистику Минфина также не попадают НДФЛ и страховые взносы, которые платят сотрудники нефтяной отрасли.
«За 11 месяцев текущего года, по данным Федеральной налоговой службы, нефтяные компании дополнительно к прямым отчислениям обеспечили поступление в бюджетную систему страны еще 3 трлн рублей. А это региональные программы роста и социальные выплаты, которые входят в статистику роста ненефтяных налогов. И эти эффекты тоже не учитываются в статистике», — пишет Крутаков.
Автор статьи утверждает, что необходима смена подходов в финансовой политике страны. Надо переходить от бюджетной логики к инвестиционной. Это не технический вопрос, а проблема штампов и логических матриц, сложившихся в головах многих руководителей в досанкционные годы.
«Как пример можно привести не облагаемую налогом сверхприбыль (прогноз в 3,5 трлн рублей) банковского сектора России. Банки являются институциональной средой (сервисная инфраструктура) экономики и бизнеса. Главный банковский показатель – не рост прибыли, а рост объемов кредитования. Оборотная сторона банковской прибыли – это отвлечение инвестиционного ресурса из экономики страны, то есть значительное снижение тех самых ненефтегазовых поступлений в бюджет», — сообщает эксперт.
В отличие от нефтяной отрасли, где уровень фискальных изъятий зависит от рыночных индикаторов (цены на нефть, курс рубля), единственным фискальным платежом банков является налог на прибыль. И этот налог в банковской сфере ничтожен (всего 29%), в три раза ниже, чем в нефтяной отрасли (с учетом тарифов и процентов по банковским кредитам – более 90%). Идет прямое изъятие средств из реального сектора экономики страны в пользу бутафорских программ роста банковской сферы.
«Еще одним примером «штампов прошлого» являются издержки бюджета страны на обслуживание долга. Причиной тому запредельный уровень процентных ставок, установленных Банком России, что и ведет к рекордным затратам на обслуживание госдолга. В уходящем году Минфин направит на эти цели рекордные 1,7 трлн рублей, что на 200 млрд рублей больше изначально заложенной суммы и составляет 5,8 % от общего объема госрасходов», — пишет Крутаков.
В итоге Минфин «режет» налогами в первую очередь нефтяную отрасль, которая и создает основные эффекты роста экономики страны. При этом, из планируемого налогового прироста в 2,6 трлн рублей более 1,3 трлн (больше 50%) будет получено, по расчетам Минфина, за счет изменения налогового режима, то есть за счет роста налоговой нагрузки. Более 90% этого повышения придется именно на нефтяную (не на «нефтегазовую») отрасль.
«Вот такая логика получается. И такая финансовая политика. Принципиальным здесь является тот факт, что в результате мы стратегию экономического роста страны подчиняем фискальной конъюнктуре. Цели не вытекают из анализа фискальной ситуации в стране, они формируются политическими вызовами. А финансовая политика должна обеспечивать расширение возможностей страны, а не ограничивать их бюджетной статьей», — заключил автор.